Первый храм, посещённый нами в Выборге, оказался Спасо-Преображенским собором. Его юрисдикционная принадлежность не оставляла никаких сомнений: всё те же прайсы с расценками на требы и таинства, бойко идущая торговля и более материальными товарами. Через дорогу находится храм похожей архитектуры. Приблизившись, мы стали очевидцами удивительного зрелища: подъехавший к паперти на велосипеде подросток смело затащил его внутрь. Выноса тела не последовало, что безошибочно свидетельствовало: этот храм не православный. И правда, вместо лотка в углу лютеранской церкви стоял орган, а место прайс-листов занимали расписания евангельских кружков.

В Выборгском замке мы застали торговлю индульгенциями.

Разумеется, это было всего лишь представление, разыгрываемое для туристов сотрудниками музея: протестанты перевоспитали и католиков, так что торговля благодатью остаётся уделом лишь тех церковников, что живут по самым диким средневековым понятиям. Туристы охотно платят как за индульгенции, так и по прайсам Преображенского собора, но последний из этих аттракционов, кажется, воспринимают всерьёз.

КУДА СТАРЦЕВ-ДЕТОУБИЙЦ ЗОВУТ ТАИНСТВЕННЫЕ ГОЛОСА?

У Марьи Петровны большая радость: вышла в свет замечательная книжка, о старце. И не просто о старце, а и написанная – старцем. Даже и перевод на русский язык сделан по благословению автора-старца. Оба, Иосиф и Ефрем – «простые, добрые и незлобивые старчики», и читать такую книгу будет легко и уютно каждому. Впрочем, в новом издании есть и вполне немещанские моменты. Так, авва Ефрем, которому мы и обязаны появлением столь замечательного труда, загорелся спасительным желанием монашества, женившись и уже наплодив восьмерых детей. Поскольку супружница упиралась, «он сотворил горячую молитву, чтобы ему открылся путь к монашеству. И вскоре его дети начали один за другим умирать». Интересно, что в книге даже и не упоминается, сколько же детей умерло, пока бесноватый супруг не был отпущен на все четыре стороны. Оказавшись в монастыре, убийца собственных детей становится очень добрым, а на старости лет обращается к написанию мемуаров – например, о том, как они со старцем любили котов.

Авва Ефрем попал в послушание не кому-нибудь, а к «самой выдающейся личности в духовной истории ХХ века» – старцу Иосифу Исихасту. По мнению русского переводчика, игумена Симеона (Гагатика), «это книга, которую игумен может смело давать послушникам как самый первый учебник иноческой жизни». Даже если не давать эту книгу мирянам, которые, чего доброго, учнут молитвенный геноцид против детей в собственных семьях, из неё можно научиться многим интересным вещам. Но и переводчик, и оформитель не ответили на наш вопрос о том, как освещается в книге сложный путь старца Иосифа по различным юрисдикциям.

Проблема заключается в том, что старец и его послушник частенько слышали «голоса». Более того, один и тот же голос сначала сказал Иосифу, пребывающему у матфеевцев (один старостильный синод), что Церковь у флоринитов (другой старостильный синод), а по прошествии ряда лет вдруг заявил, что истина вообще в Константинопольском патриархате (новостильники). Вразумлявшего его путаника Иосиф считал гласом Божиим, никак не учитывая засвидетельствованный святыми отцами факт, что помимо психических заболеваний источниками такого рода явлений бывают и бесы. Даже если исходят они от какого-либо священного предмета – например, от епитрахили, с которой не прочь был на досуге пообщаться старец Ефрем.

Интересно, что под святостью Иосифа подразумевается аскетический образ жизни, который он с одинаковым успехом проводил в трёх взаимно не признающих одна другую юрисдикциях.

Страшно видеть, во что превратилось WO, в которой приходится, обходя зажравшееся священноначалие, всяческих экуменистов и т.п., обращаться за примерами святости к маргинальной тусовке кодоборцев, царебожников, «исихастов» и прочих оппозиционеров.