Роман и Дарья Нуриевы (roman_i_darija) wrote,
Роман и Дарья Нуриевы
roman_i_darija

Categories:

В норах львовской бедноты. Часть 2. Часовня бедности

Продолжение.
Начало: Часть 1. Фонтаномонетчик.




Туристы, что идут на Высокий замок с площади Старый Рынок, поднимаются по Ужгородской мимо странного входа на углу одного из домов. На этих дверях с каждого праздника что-нибудь да отложилось: с Крещения крестик прилепился рядом с номером квартиры, с Вербной недели сухие «баськи» подоткнуты возле входа, с Троицы веночки повешены по обеим сторонам дверей.




Есть и иконы: над входом – «Рождество» в блестящей гирлянде, а в окнах цокольного этажа, на уровне земли, изображением на улицу стоит бумажный Пантелеимон, специализирующийся на лечении всех болезней, и Варвара, от внезапной смерти.



Подхожу с опаской: боюсь столкнуться с сумасшедшими. Двери открыты, за ними решетка на замке, за нею – занавеска. На стук появляется бабуся. Вижу, что она очень стара и глуха, и тяжко будет с ней наладить контакт, хоть бабуся и в здравом уме. Внезапно улицу перебегает женщина в светлом плаще. Она мигом оценивает ситуацию, наклоняется к бабусе и кричит ей в самое ухо: «София Васильевна, не бойтесь, это свои люди, это пресса, сделают про вас репортаж!».

Одинокая 82-летняя бабушка доверяет медсестре Красного креста, которая опекает ее уже год. Она пускает нас домой, причитая, что не прибрано, а кабы она знала, то прибралась бы.

Необычная квартира на углу дома, без подъезда и прихожей, сделана сразу после войны из магазина.

– Зимой очень холодно, – рассказывает сестра. – Ветер с Высокого замка заметает снег прямо под двери. Полуподвальное помещение. Видите, какой уровень земли.

Вижу печь.



– Печь опломбировали шесть лет назад, она живет без отопления. У нее температура внутри дома такая, как на улице.
– А почему опломбировали? За долги?
– Нет, не за долги, просто она в аварийном состоянии. Это сверху кафельная плитка, а под нею все поразбито. Хуже всего, что надо менять трубы, а она на это не имеет средств. Социальная служба Галицкого района говорит, что надо менять все трубы за собственный счет. А как бабке с пенсии 1200 гривен? Едва выживает. Смотрите, – теперь сестра показывает на окна, – малолетки бегали, ей окна камнями побили. Через окна, через щели ветер с Высокого замка дует. Тут зимой проводили съемки, Тиль такой приезжал, от Красного креста немецкий фотокорреспондент. Двадцать градусов мороза было на улице, а у нее в хате была та же самая температура – немцы аж тряслись от холода.

По радио поют что-то духовное и радостное, и мне представляется история в рождественском духе про бедную бабусю и добрых немцев, с подарками в финале.

– Тот немецкий корреспондент, – рассказывает сестра, – очень интересный снял клип, как она с тележкой идет, собирает картон, потому что ей не хватает пенсии, и под Краковским базаром сдает на макулатуру. Благодаря тому немцы расчувствовались, и начали перечислять деньги.

Под партесное пение переходим на кухню.

– Смотрите…. тут чуточку бардачок, не обращайте внимания, – продолжает медсестра свой обход, – свет держится на одной пробке. Наш Красный крест хотел купить ей два обогревателя за счет того, что жертвует немецкий Красный крест. Но когда Тиль пришел к бабке, она прицепилась к немцу в хате: «Купите мне новый телевизор!». Написала по собственному желанию письменный отказ от обогревателей, мол, эти обогреватели будут ей выбивать электрику. Ее желание, ей купили телевизор.



– Вижу, у вас много икон. Вы в церковь ходите? – обращаюсь я к бабушке.
– Громче говорите, она не слышит. Или я буду, – помогает сестра, и повышает голос. – Расскажите, как вы ходите в церковь святого Николая, как вам святой Николай помогает во всех ваших проблемах!
– Я всех люблю, они мне все помогают, угодники Христовы. Мне Исусик, Матушка Божья, святой отец Николай, ангел-хранитель. Меня как бы обеспечивают чужими детьми, я довольна, я целую их руки-ноги (бабушка делает движение к моим рукам, но не целует, а только начинает хватать). Они приходят ко мне… Кто бы пришел ко мне…



Причитаниями бубуся доводит себя до всхлипываний, а потом уводит нас в комнату, где стены завешаны иконами, шкаф заставлен статуэтками и искусственными цветами, за ковер над кроватью для красоты заткнуты еловые ветви, а за кровать, для тепла – белый пенопласт. На моих глазах, экспромтом, рождается молитвенный плач:

– Муж все говорил: «Зачем столько образов, ты сделала музей?». А я говорю, что с ними живу. У меня ни детей, ни семьи. Я приду до хаты, посмотрю на образочки, и я все молю-прошу, говорю с ними, и они меня выслушивают, мне помогают. Только это моя радость. Если бы я у меня их не было, то что бы я говорила? Говорю стене – стена ж не отзывается, а говорю к Матушке Божьей – она мне отвечает: «Я о тебе пещусь, ты не погибнешь, ты не пропадешь в одиночестве, к тебе придут чужие люди, тебе помогут». А Иисус, дай мне силу, чтоб я все это перенесла с терпением, те свои боли. Иисус терпел боли, муки – так же у меня есть крестик. Я должна его нести, сколько смогу. На все воля Божья.



– И на улицу у вас тоже иконы выставлены, как в витрине.
– Чтобы нечистая сила мне в двери не рвалась. Приходят, стучат – а я обложила образочки кругом, чтоб они отгоняли от меня эту нечисть.



Все это время двери на улицу к нечисти открыты.

– Бабушке не холодно? – спрашиваю у медсестры.
– Она привыкла, да еще должна выветривать, потому что плита газ пропускает. Из-за этого газа она должна постоянно держать двери на улицу открытыми. Все трубы надо менять. А она говорит, что как начнут то все разбивать, как начнет ей лететь на голову… Говорит, хочу покоя на старости. Она от помощи отказалась.

– А как про нее немцы узнали?

– Немецкий Красный крест сотрудничает с нашим. Я бабку зарекомендовала как самого бедного человека на участке. Немецкий корреспондент пустил клип в журнал «Шпигель-онлайн», и благодаря тому клипу много немцев пожертвовали деньги на Красный крест. Много людей бедных во Львове именно благодаря съемкам с бабкой смогли получить…

Сестра осекается, звонит старшей медсестре, и та не позволяет говорить, что именно Красный крест дает бедным, чтобы их не затерроризировали любители халявы. Бабушка София Васильевна, которая отказалась и от ремонта газового отопления, и от установки электрического обогрева, садится на свою обложенную пенопластом кровать. Если не бабушкины молитвы, то, во всяком случае, ее медийный образ помог многим нуждающимся Львова.

Продолжение следует...


Текст Дайва Кучинскайте,
Фото Роман Нуриев,
"Львовская газета"
Tags: Украина
Subscribe

promo roman_i_darija january 14, 2019 22:50 7
Buy for 10 tokens
пользуясь поводом Старого Нового года, все-таки закрою гештальт... В 2018 нам всем пришлось взрослеть. Мне исполнилось 30 (Гедимину - 5, Роману 35) Три года, как мы в Литве. И 15, как нет папы. 2018. На реке Вянте Мы запряглись работать по-взрослому (Роман вообще перешел на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments