Роман и Дарья Нуриевы (roman_i_darija) wrote,
Роман и Дарья Нуриевы
roman_i_darija

Русский Берлин. Треш, угар и содомия



Первое своё европейское Рождество мы встречали в Берлине. И первое, что увидели в германской столице, выйдя из метро – мемориальную кирху Кайзера Вильгельма с рождественским базарчиком при ней...



Хорошо, что было это в 2015, ещё за год до того, как по этому базарчику проедется грузовиком террорист. Руины кирхи, которые сейчас напоминают прежде всего о теракте, продолжали играть роль памятника разрушенному в годы войны Берлину, а как раз под Рождество особенное значение приобретала хранящаяся здесь «Сталинградская Мадонна».

Как известно, оригинал выполнен врачом Куртом Ройбером рождественской ночью 1942, углём по оборотке советской карты. А вот рисунок волгоградского художника Владислава Коваля, наверное, не многие видели:



Не знаем, как сейчас, а вот год назад витрины KaDeWe (в двух шагах от кирхи) тоже напоминали о России. Точнее, одна из них была конкретно a la russ, с вертящимся на барабане собором с Красной площади. Под куполами – мироточащие водкой черепа. Такой вот получился символ русского православия, с «митрополитом Табашным и Водочным» во главе. Аминь!



С кайзеровой кирхи начинается роскошный Курфюрстендамм. Опять-таки, без наших не обходится. Первая же пьяная девица, вываливающаяся из злачного заведения, на всю улицу делится впечатлениями по-русски:

– Б***, она на мои гуччи шуз наступила!
– Пидарасы! – отвечает ей подруга.

Здесь ценят русского клиента. Оттопчут тебе твои Gucci – на вот, в соседней витрине такая обувка продаётся, чтобы все сразу видели, с кем имеют дело. Круто!



Написано почему-то «РНС», а не «РНЕ», например. И тапочки зачем-то чёрные, а не белые. Но, судя по лежащей на столике книжке о «жизни в парижском стиле», в таких с Курфюрстендамма и на Монмартр не стыдно.

У нас тапок с орлами нет, но нам на Монмартр и не надо. Сворачиваем к Шарлоттенбургу, который, по обилию в этом районе русских эмигрантов, в межвоенные годы даже прозвали Шарлоттенградом. Прошли те времена. Хотя, если спуститься в изящнейшую станцию «Софи-Шарлотте-плац»…



…кажется, что нет, всё по-старому: вот зазывают на концерт донского казачьего хора Сержа Жарофф, вот русский балет (белградская труппа гастролирует?). Да и выставка работ Макса Бекмана, как будто ещё не объявленных нацистами «дегенеративным искусством», весьма кстати.



Никогда мы не чувствовали себя в Берлине настолько русскими, как спускаясь в метро, где нет турникетов, а проезд при этом стоит очень дорого. Невероятное чувство разочарования испытываешь, когда за две недели не встретил ни одного контролёра, а накатался в подземке на сумму, сопоставимую, собственно, с дорогой из Литвы в Берлин и обратно.

Кстати, есть отличная песенка о берлинских контролёрах, "Is mir egal" ("Мне всё равно"). Весёлая социальная реклама о том, что платить всё-таки надо:



Основным местом наших прогулок стал Шёнеберг – другой район Западного Берлина, хотя и не прозванный какой-нибудь Шёнегорой или Красной горкой, но тоже связанный с русской эмиграцией первой волны. К примеру, на Пражской площади, возле которой мы и гостили, в начале 20-х жила Цветаева, тусовались Горький, Пастернак, Есенин. И даже Илья Эренбург. Никаких упоминаний обо всём этом немцы делать не стали. Эренбурга-то ладно («Убей немца!»), а остальных за что забыли? Кстати, среди местных кафе ни одно не назвали в честь «Прагер диле» – как то, где в своё время встретились Марина Цветаева с Андреем Белым. Но русские газеты на Пражской площади продаются по-прежнему.



Соответственно, и живые русские эмигранты здесь имеются. В гостях у одного такого гостеприимного семейства нам попадается книжка «Putin kaputt!?».



А в берлинских супермаркетах о России напоминает водка «Putinoff» (Putin off?).



Для любителей поностальгировать есть и «Gorbatschow» (без off).



На закуску предлагается «Soljanka» всё с тем же собором Василия Блаженного на этикетке, как в витрине KaDeWe, только вместо черепов – матрёшки.



Даже какой-то «Russisch Brot» есть (а мы думали, «русиш брот» – это буханка формовая).



Буковки почему-то латинские – похоже, немцы боятся кириллицей подавиться.

Более состоятельные бюргеры могут не только «wodka» и «soljanka» в ближайшем магазине купить, но и русского гопника. Производство гопников поставила на поток семейная пара художников из Москвы, обосновавшихся в «культуроварне», что в Восточном Берлине, район Пренцлауэр Берг.



Поцелуй Брежнева и Хонекера висит здесь только как «визитная карточка» Дмитрия Врубеля, вся мастерская превращена в кунсткамеру из портретов уродцев, заспиртованных в вечных текстах Достоевского. Рисунки сделаны на основе реальных фото, найденных в соцсетях. Таблички с текстами прилагаются.



По мысли авторов, это актуальные иллюстрации к русской классической литературе, но Дмитрий поясняет, что речь идёт не об одной только России: «В Германии вот таких деток (кивает на беззубых гопников) не может быть, в Бельгии не может быть, а во всей Восточной Европе – запросто».



«Есть метафоры, а вот эта картинка – прямая иллюстрация, – говорит Дмитрий, показывая на девицу с “Ягуаром”, перед которой Дайва рискнула пить кофе. – В “Преступлении и наказании” на коленях у Свидригайлова, когда пришел Раскольников, сидела девушка. Он уже заплатил ей деньги и дал выпить стакан, который она выпила, как там написано, “как все женщины, не отрываясь, в двадцать глотков”. Вот это двадцать глотков. Именно такая девушка сидела у него на коленях, и именно так она пила. Понятно, что напитка “Ягуар” в XIX веке не было. Была какая-то другая дрянь, которую они лакали совершенно так же, с совершенно такими же последствиями».



Образ Фёдора Михайловича мерцает в темноте у входа. В мастерской звучит классическая музыка, нарочно подчёркивающая брутальность и низость персонажей. А тут Виктория Тимофеева ещё и начала развешивать рождественские украшения.



Но вот мы на улице. За дверью сразу попадаешь на рождественскую ярмарку, и образы гопников моментально выветриваются из головы в парах глинтвейна и глинтбира. Вокруг счастливые лица, и вряд ли кого-то из них интересуют асоциальные элементы из Восточной Европы. Хотя совсем не думать о проблемах второ- и третьесортного мира в Германии не дадут даже на Рождество. Например, активисты вроде бы солидной организации налепили листовку прямо на стекло стенда с расписанием месс. С текстом типа «вынь да положь права цыганам». Хамы!



А вот переселенцы из страны, которая тщится стать самой восточной-превосточной Европой, обосновались здесь прочно. В одном из районов особенной концентрации турок, где Рождеством и не пахнет, неожиданно натыкаемся на витрину с занятными карнавальными костюмами.



Кто ж знал, что вот это длиннющее «Beschneidungsanzug», о которое язык сломаешь, означает «костюм для обрезания». Фу!

Чтобы вернуть себе рождественское настроение, отправляемся на кладбище к братьям Гримм. Пешком через Шёнеберг. Но и здесь нам на пути попадается много всего, отвлекающего от европейского праздника. Например, граффити с изображением русской буквы, вдохновлённой немецким алфавитом.



Пиктограмма «Ссать в подъезде запрещено» пригодилась бы в России ещё больше, чем умляут.



На Потсдамерштрассе, где вдруг снова полным-полно хиджабов, обустроен на лоджии одинокий оплот Вайнахтена. Такое впечатление, что всё это барахло должно в итоге на хиджабы и свалиться.



В самой идее захламить балкон есть, безусловно, что-то очень русское. Но с каким европейским колоритом осуществлена задумка!



С противоположной стороны улицы на благоукрашенную лоджию смотрит не менее красочный подъезд, в шварцниггерском, так сказать, стиле. В списке жильцов указаны Africa, Drugstore и (выбито).



Внутри всё исписано.



Да, это не Шарлоттенград, думаем мы, вспоминая такие парадные, о которых ещё долго не забудешь.



Приглядываемся, и понимаем, что русская тема не оставляет нас и здесь. Под кириллической надписью - автопортрет, наверное.



В какой-то засыпанной мусором клумбе, где в России росли бы пузырьки «Боярышника», видим бутылки из-под ликёра «Егермейстер». Живут же люди!



Но самым неожиданным для нас явлением на пути через гей-центр гей-столицы Европы (такая уж слава у Шёнеберга) стала голая задница императора Николая I. Cрамота!



Это Кляйстпарк, из которого мы выходим через Кёнигсколоннаден. Шикарно.



Сразу за колоннадой – Высшая школа популярного искусства, а дальше – Институт искусств. Неудивительно поэтому, что между колонн мы натыкаемся на арт-инсталляцию.



Не очень-то похоже на человеческую фигуру – собирали из бытовых отходов. Это, наверное, принципиально сделано, чтобы прохожие, наслаждающиеся прогулкой в парке среди этих прекрасных, гм, статуй, замечательного дворца и великолепных колоннад, задумались о бедности и неравенстве, а не о мастерстве художника. Этот манекен, обёрнутый то ли в порванный фантик, то ли в картонный гробик… Чёрт, он пошевелился.

Второй раз мы приняли за произведение современного искусства висельника, несколько дней подряд болтавшегося на верёвке в окне квартиры в соседнем подъезде. У всех в окнах рождественские украшения – а у этих до сих пор Хэллоуин. Сатанисты!



Возвращаясь в темноте с очередной прогулки, мы увидели, что висельника кто-то потревожил, и он… он – это чей-то пиджак и шапка на экономной немецкой вешалке. Так мы и не поняли, нормально это, или добропорядочным немецким старушкам, живущим на этой улочке, ну или просто проходящим мимо на рождественскую мессу в кирхе на Хальсброннен, тоже не по себе.

Вот таким бабушкам, как эта, в доме неподалёку, которая к празднику вешает на своё окошко занавески с Вайнахтсманном (такие занавесочки ведь именно бабушки вешают, ja?).



Мы впервые оказались на Рождество в европейском городе, и глазели на все окна подряд.



На одном из рождественских балкончиков Шёнеберга, кроме звезды и гирлянд, видели и такую простыню:



Тогда, в 2015, Рождество было омрачено терактом в парижском «Батаклане».



В Берлине пытались белым по чёрному донести до радикалов мысль, что



Не вышло. Через год кровь пролилась и на базарчике у кирхи кайзера Вильгельма.
Tags: Германiя
Subscribe

promo roman_i_darija january 14, 2019 22:50 7
Buy for 10 tokens
пользуясь поводом Старого Нового года, все-таки закрою гештальт... В 2018 нам всем пришлось взрослеть. Мне исполнилось 30 (Гедимину - 5, Роману 35) Три года, как мы в Литве. И 15, как нет папы. 2018. На реке Вянте Мы запряглись работать по-взрослому (Роман вообще перешел на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments