От Зимы до Лондона. Часть 3: таежная литовка

Как живут потомки литовцев, в судьбу которых вмешался Сталин. История одной семьи...

(Продолжение. Начало здесь и здесь)

Антонина,  сестра Татьяны и Генуте – не Домасовна, а дочь Домаса, именно так и записано у нее в паспорте. Она живет в 250 километрах от Центрального Хазана, в котором родилась, но все в той же Иркутской области. В регионе, говорит, может уместиться пять или шесть таких стран, как Литва. На самом деле – дюжина.

Антонина, дочь Домаса. Фото автора

Детей у Домаса тоже набралось под дюжину – от законного брака и от Любви, включая трех пасынков. Но Антонина литовка и по отцу, и по матери. Она вспоминает, что пока родители жили вместе, то в семье по-русски не говорили, да и на улице звучала родная речь: «У нас пол-Хазана было ссыльных литовцев, и мы все вместе общались между собой». До школы, то есть до Тамары Ивановны, дочь Домаса почти не говорила по-русски. А когда школьники приносили домой чужие слова, то можно было и ложкой от отца по лбу получить.

За стол всегда садились с католической молитвой. По праздникам приезжали католические священники, служили на дому то у одной, то у другой семьи. Внуков Домаса крестили уже во время поездок в Литву, потому что ксендзы в глубинку заезжать перестали. К появлению правнуков в Иркутске открылся костел, но крестить их ксендз отказался – сказал, надо проходить катехизацию. А вот поп сразу согласился. Так и стали правнуки православными.

Настоятель кафедрального католического собора Иркутска, о. Владимир Сек:

“Мы не стремимся к большой статистике крещений. Нет смысла  в том, чтобы покрестить и больше не увидеть человека. Мы ни себе цену не набьем, ни человеку не поможем. Стараемся это людям объяснить. Если люди этого не поняли и пошли покрестили у православных – слава Богу, что покрестили, а пользы от этого человеку личной духовной не будет, если он сам не начнет жить этим всем”.

Антонина не знает, почему у нее русское имя, а вот к фамилии Лауринскайте учителям приноровиться было тяжело: «Я всегда бунтовала с учителями, я до директора доходила. Называют фамилию неправильно – а я не встаю специально. Делаю вид, что не слышу».

В г. Зима, Иркутская обл. Фото автора

Она помнит, как сначала все литовцы хотели вернуться и ждали только разрешения от властей: «В 1965 году объявили, что можно вернуться в Литву, но еще не всем. И вот папе еще не разрешали. А когда разрешили – у них с мамой что-то произошло, и они разошлись. И получилось, что мы остались». Тогда 13-летняя Антося решила вернуться сама. Ей было столько же, сколько отцу, когда его высылали из Литвы. Старшая сестра Антоси, Генуте, тайно дала семикласснице денег на железнодорожный билет до Вильнюса. В одну сторону. К тому самому дяде-партизану, из-за которого они все в Сибири и оказались.

– А когда туда приехали, родственники обрадовались?

– Как сказать… Наверное, не очень. Представляете, как снег на голову упала племянница, – вспоминает Антонина.

– И они сразу сказали, что вы можете у них пожить?

– А у них был выбор, что ли? Приехала, сказала: здравствуйте, я ваша племянница. Вот так и так, и все.

Сам дядя после лагерей жил в Литве нелегально, его там не прописывали. Но племянницу взяли в школу и она даже отучилась год. К маме вернулась на летних каникулах и больше уже не сбегала.

– И как вам после Сибири было в тот год в Литве?

– Мне не понравилась погода, – признается сибирячка. – Всю зиму тепло, слякоть, дождь. А мне хотелось снега по колено, мне хотелось мороза, мне хотелось ясного неба над головой со звездами. Но... я чувствовала себя в своей тарелке, когда там училась. А сейчас, иной раз, нет. Мне снится, что я не тут должна быть. Я не могу объяснить это...

Антонина. Фото автора

Закончив 10 классов, Антонина сразу встретила своего будущего мужа – на танцах в сельском клубе. Парень не знал сначала, что приглянувшаяся девушка – из семьи ссыльных. Да и у него на лбу не было написано, что отец – ссыльный поляк, а мать – ссыльная украинка. Свадьбу сыграли, как только невесте исполнилось 18.

Дом в г. Зима, Иркутская область. Фото автора

– Скучаете по Литве?

– Очень. Особенно, когда я съезжу в Литву – я потом месяц болею, не могу. Но я ничего не могу поделать. Он отсюда вообще никуда, – рассказывает Антонина о муже. – Даже в Иркутск не хочет к детям переезжать, потому что он охотник, он рыбак. И если его в город перевезти, он сразу помрет от скуки.

Сама Антонина в тайгу не ходок, но держит хозяйство и работает на дому швеей: «Не люблю зависеть от кого-нибудь, я сама себе хозяйка». Говорит, что выйдя замуж и родив детей, пустила здесь корни и уже не может вернуться, даже если решилась бы сменить сибирские морозы на литовскую слякоть. У нее не только два паспорта, но и две родины, два родных языка. И только когда смерть разлучит ее с семьей, таежная литовка хочет быть похороненной рядом с отцом, на хазанском кладбище, под своей девичьей фамилией. Такой наказ она уже дала детям.

Дайва Кучинскайте,

"Новая газета — Балтия"

(Продолжение следует)

promo roman_i_darija december 31, 15:46 5
Buy for 10 tokens
2017 - это… ...год, когда мы стали литературными неграми у Минобранауки. Все тексты, которые мы полгода писали для их краеведческого сайта rusroads.com были, наконец, опубликованы - но без упоминания авторов. В ЖЖ мы не только возвращаем своим текстам имена, но и некоторые детали, которые…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.